Лондон. Ярмарка между Тауэром и Темзой. Пестрая толпа шумит и волнуется. Адам в образе пожилого мужчины стоит с Люцифером на одной из башен Тауэра. Вечереет.

Хор.
(сливаясь с гулом толпы и сопровождаемый тихой музыкой)
На житейском океане
Каждый вал эпохе равен.
Не жалей, что волны тают,
И не бойся, коль вскипают!
То боишься, что избранник
Пал, толпою поглощенный,
То боишься, что избранник
Убивает миллионы.
То страшишься за искусство,
То страшишься за науку
И в размер системы тесной
Замыкаешь волны моря.
Как ни трудишься, ни бьешься,
Можешь вычерпать лишь воду.
И бушует море снова
И, могучее, смеется.
Пусть бушует! Укрощает
Жизнь сама себя. В бореньи
Ничего не пропадает.
Вечно новой, вечно старой
Слушай жизни гимн прекрасный.

Адам.
Вот то, к чему всегда я был влеком!
Я брел по лабиринту до сих дор,
А ныне вижу жизнь я целиком.
Прекрасна песнь ее!

Люцифер.
      Да! Как церковный хор:
Все вздохи, стоны, подымаясь ввысь,
Сливаются в мелодию, которой
Внимает бог и думает, что он
Великолепно сотворил сей мир,
Но здесь, где слышен разнобой сердец,
Воспринимается все по-иному!

Адам.
Насмешник! Разве этот мир не лучше
Иных миров, где ты терзал меня?
Здесь нет руин и страшных привидений,
Которые в священном ореоле
Грядущему маячат из былого
Проклятьем тяжким. Для души открыт
Простор свободного соревнованья -
Рабы уже не строят пирамид!

Люцифер.
Но даже и в Египте не взлетали
Столь высоко стенания рабов.
А как божественны творенья эти,
Коль ты не ведаешь о страшных стонах.
Иль, может быть, афинский гордый демос
Не действует достойно и прекрасно,
Пожертвовав ценнейшим человеком,
Когда опасность вновь грозит Афинам?
И наплевать нам с этой высоты
На женский плач и все такое!

Адам.
      Ты,
Софист неисправимый, замолчи!

Люцифер.
И пусть ты прав, что вымерли стенанья,
Но измельчало все. Где высота,
Тебя влекущая? Где ужас бездны?
Где сладостная пестрядь вашей жизни?
Она уже похожа не на море,
А на болото, полное лягушек.

Адам.
Зато вознаграждает нас сознанье
Общественной устроенности.

Люцифер.
      Судишь
Ты со своей высокой колокольни
О жизни, что кишит у ног твоих,
Как о былом судить историк может,
Не слыша стонов, хриплых голосов
И собирая старенькие песни.

Адам.
Ах, коль и сатана столь романтичен
Иль доктринером стал - прогресс и это!

Люцифер (указывая на Тауэр).
А как же! Мы на призраке былого
Стоим, разглядывая новый мир.

Адам.
А что смотреть с таких высот ничтожных!
Я в новый мир отважно полечу,
И несомненно - есть средь бурь его
Поэзия, великие идеи,
И пусть не выражаются они
Как древле в титанических сраженьях,
От коих сотрясались небеса,
Но тем пленительней и благодатней
Мир создается в скромном их кругу!

Люцифер.
Не бойся без поэзии остаться!
Покуда есть материя, так есть
И власть моя с материей бороться
И отрицать! Покуда существуют
Сердца людей, покуда мыслит мозг,
Покуда существующий порядок
Порывы укрощает - до тех пор
В духовном мире, как противовес,
Поэзия, великие идеи
Не вымрут! Но какой мы образ примем,
Когда сойдем в шумливую толпу?
Ведь можем мы в обличье натуральном
Лишь здесь, меж грез былого, пребывать!

Адам.
В каком угодно облике сойдем.
Хвала судьбе - великих нет уж ныне,
Проникнемся идеями толпы!
Оба спускаются внутрь Тауэра и, преобразившись в рабочих, выходят из ворот, чтобы смешаться с толпой. Марионеточник стоит возле балагана, на котором сидит на цепи обезьяна в красной куртке.

Марионеточник.
Сюда, почтеннейшие господа!
Сейчас мы вам комедию представим.
Увидите своими вы глазами
Праматерь Еву, что уже тогда
Страдала любопытством и в беду
Мужчину впутала. И в то же время
Увидите проворную макаку,
Что важно подражает человеку,
Увидите танцмейстера медведя…
Сюда, почтеннейшие…
Толкотня вокруг балагана.

Люцифер.
      Ах, Адам,
И здесь нас поминают. Нам досталась
Такая удивительная роль,
Что даже через шесть тысячелетий
Она способна потешать юнцов.

Адам.
Безвкусная комедия! Уйдем!

Люцифер.
Безвкусная? Гляди, как веселятся
Румяные юнцы, что так недавно
Дремали в школе, слушая Непота.
И кто тут прав: вступающие в жизнь
С высокомерьем пробужденной силы
Иль уходящие с трухлявым мозгом?
Ужель тебе Шекспир по нраву больше,
Чем им - уродливая эта чушь?

Адам.
Как раз уродства я и не терплю.

Люцифер.
В тебе это от эллинов осталось.
А я, являясь сыном иль отцом
(Что в мире духов разнится не очень!)
Новейшей школы, то есть романтизма,
Вот именно уродством и любуюсь!
Черты макаки в лике человека,
Заляпанная грязью красота,
Чувств извращение, почет лохмотьям,
Блудницы целомудренная речь,
Превозношение ничтожеств жалких,
Хула любви устами импотента -
Все это позволяет мне забыть
О гибели моей державы, ибо
Я в облике новейшем возрожден!

Марионеточник (хлопнув Адама по плечу).
3а вход платите либо убирайтесь!
Ишь, ловкачи! Здесь у меня не казнь,
Чтоб на нее бесплатно любоваться!
Адам и Люцифер отходят в сторону. Подходит девочка, продающая фиалки.

Девочка.
Цветочки эти - первые посланцы
Весны-красы! Купите, господа!
Фиалочка сиротке хлеб дает,
А бедняка прелестно украшает!

Мать (покупая фиалки).
Дай, дай! Украшу ими гроб дитяти!

Девушка (тоже покупая).
Куплю и локоны свои украшу!

Девочка.
Фиалочки! Купите, господа!
(Уходит.)

Ювелир (в своей палатке).
Сорняк! А все же нам не уступает!
Не можем вытеснить его из моды.
Вот то ли дело эти жемчуга!
Храбрец-ловец, чудовищ не пугаясь,
Их ловит в бездне для прекрасных дам!
Проходят две барышни-мещанки.

Первая барышня.
Ах, сколько чудных тканей! Самоцветы!

Вторая барышня.
Хоть кто-нибудь купил бы нам гостинцев!

Первая барышня.
Мужчины нынче сделали бы это
Лишь только с низкой целью обольщенья!

Вторая барышня.
И то не станут! Девки с тротуара,
Да и колониальные товары
Им вкус испортили!

Первая барышня.
      Да, все им нипочем!

Вторая барышня.
Иль так скромны, что спасу нет! Идем!
Уходят.
В зеленой беседке продают вино, вокруг столов - кутящие рабочие. В глубине - музыканты и танцующие. Солдаты, мещане и всякий народ пирует и толчется.

Кабатчик (посетителям).
Эй, господа! Вчера ушло, а завтра
Нам не догнать. Господь питает пташек,
И все на свете - суета сует,
Как говорится в Библии…

Люцифер.
      Такая
Мне философия мила. Присядем
На лавочку в тени и поглядим,
Как здесь, вином дешевым угощаясь,
Под музыку плохую веселится
Рабочий люд.

Первый рабочий (у стола).
      Я вам скажу: машины -
Творенья дьявола! Они у нас
Хлеб вырывают изо рта!

Второй рабочий.
      Вино бы
Осталось только, чтобы нам забыться!

Первый рабочий.
Пьют нашу кровь и богатей и черт!
Явись он - я б его спровадил в пекло.
Вновь проучить их надо!

Третий рабочий.
      Что бы этим
Ты выиграл? Удавишь ты его,
А рок вертеть нас будет, как и прежде!

Второй рабочий.
Слова пустые! Коль придет богач,
Не трону, посажу с собою рядом -
Посмотрим, кто умеет веселиться!

Кабатчик (Адаму).
Вам сударь, что угодно?

Адам.
      Ничего.

Кабатчик.
Так прочь с моей скамейки! Проходимцы!
Я самолично денег не чеканю -
Что ж, мне семейство по миру пускать?

Адам (вставая).
Наглец!

Люцифер.
      Не связывайся с негодяем!

Адам.
Пойдем. К чему смотреть, как человек
В скотину вырождается?

Люцифер.
      А кстати,
И вот оно, что я давно ищу.
Уж здесь-то мы с тобой повеселимся.
О грохот, хохот! Розы на ланитах
Огонь вакхический живописует!
Не славно ль украшает нищету
Воображенье глустое!

Адам.
      Нет, мерзко!
Приближаются к танцующим. Подходят два спорящих нищих.

Первый нищий.
Мое здесь место. Видишь - разрешенье!

Второй нищий.
О, сжалься надо мной, не то помру -
Уж две недели не могу работать!

Первый нищий.
Так, значит, ты не настоящий нищий,
А пришлый самозванец! Убирайся -
Не то я полисмена позову!
Второй нищий скрывается.
(Занимает свое место.)
Во имя ран Христовых, господа,
Подайте милостыню горемыке!
Солдат выхватывает из объятий мастерового девушку, с которой тот танцует.

Солдат.
Прочь, деревенщина. Подумаешь - персона!

Мастеровой.
Что за персона я, сейчас узнаешь!

Второй мастеровой.
Не трогай! Уступи ему девчонку:
Он царь и бог!

Первый мастеровой.
      А нагличать зачем?
И без того сосет он нашу кровь!

Блудница (поет).
Отобрали у дракона
Плод златой во время оно,
Зреют яблочки и ныне,
А драконов нет в помине!
Глуп, кто только смотрит, млеет,
А сорвать плода не смеет!
(Льнет к юноше.)

Люцифер (созерцая веселящихся).
Ого! Кокетство это мне по нраву.
Богач богатством хвастает по праву.
Сидит скупец на сундуке своем,
И не поймешь - песок иль злато в нем!
Как трогательна ревность шалопая!
Девицы каждый взгляд подстерегая,
Он знает цену каждому мгновенью,
Хотя и понимает, без сомненья,
Что скоро милая ему изменит.

Адам (одному из музыкантов).
Зачем ты так с искусством поступаешь?
Скажи: ты любишь то, что ты играешь?

Музыкант.
Ни капельки! Ужаснейшая мука
День изо дня играть одно и то же
И любоваться на чужую пляску.
Сей дикий гвалт мне и ночами снится,
Но что поделать? Надобно кормиться!

Люцифер (все еще поглощенный зрелищем).
Подумать! Легкомысленная юность
Такой предусмотрительный философ:
Девица знает - это увлеченье
Не навсегда и, даже обнимая,
Уже другого высмотреть спешит!
Ах, детки милые! Ликую я,
Что вы работаете на меня!
Резвитесь! Нищету и преступленье
Примите как мое благословенье!

Второй мастеровой (поет).
Так оно заведено:
Кто под праздник пьет вино
И своей подружкой горд,
Для того не страшен черт!
Слышатся заключительные аккорды церковной музыки. Ева в образе барышни из мещанского сословия с молитвенником и букетиком в руке выходит из церкви в сопровождении матери.

Первый торговец.
Сюда, сюда, прелестная девица!
Здесь первый сорт!

Другой торговец.
      Не верьте. Он обмерит
И всучит гниль. Прелестная, сюда!

Адам.
Ах, Люцифер. Глазеем мы на жалких
Бродяг, а воплошенное блаженство
Проходит незаметно мимо нас!

Люцифер.
Ну, эка невидаль!

Адам.
      Идет из церкви,
О как прекрасна, как она прекрасна!

Люцифер.
Ходила в церковь, чтоб покрасоваться
И на других полюбоваться.

Адам.
      Нет,
Не тронь ее насмешкою холодной -
Благоговенье на ее устах!

Люцифер.
Я вижу, что готов ты стать святошей?

Адам.
Зло шутишь! Коли грудь моя, как лед,
Тем хуже для меня: в девичьем сердце
Мне хочется поэзии святой,
Старинной музыки и предрассудков,
Цветов пыльцы нетронутой…

Люцифер.
      …Но все же,
Которая из девушек тот самый
Клочок небес? Опомнись и не требуй,
Чтоб черт всегда угадывал твой вкус.

Адам (указывая, на Еву).
Конечно, эта!

Люцифер.
      Да! Вот так и дятел
Ревниво уплетает червяка:
Мол, лучше блюда в мире нет! А голубь
На червяка взирает с отвращеньем.
Вот посмотри, таков и человек -
Находит он усладу из услад
Частенько там, где для другого ад!

Адам.
Ах, как она достойна и невинна!
Я и приблизиться не смею к ней!

Люцифер.
Посмей: в делах любви не новичок ты.
Да и она окажется продажной,
Коль присмотреться тщательней…

Адам.
      Молчи!

Люцифер.
Быть может, только стоит подороже!
Тем временем к Еве смиренно подходит какой-то юнец и протягивает медовый пряник в виде сердца.

Юноша.
Имею честь я вам преподнести
Гостинец ярмарочный.

Ева.
      Ах, Артур,
Вы добрый, обо мне не позабыли!

Мать.
Что не заходите вы так давно?
Тихо беседуют.

Адам (взволнованный, смотрит, пока юноша не уходит).
Молокосос! Ужель владеет тем,
Что так томит мое мужское сердце?
Как доверительно с ним говорила!
С улыбкой машет вслед. О, что за мука!
Дерзну и я!
(Подходит к Еве.)

Мать.
      Родители Артура
Имеют средства… Но не знаю, право,
Как все же поглядят они на то,
Что он тобой увлекся. Ты пока
Не отвергай другого ухажера,
Который нынче преподнес букет.

Адам.
Сударыни, позвольте проводить вас.
Тут - давка!

Ева.
      Что за наглость!

Мать.
      Прочь, нахал!
Вы думаете, дочь моя готова
Любезности выслушивать от всех?

Адам.
А что иное можно ей оказать?
Красу такую лишь во сне я видел!

Мать.
О, пусть вам, сударь, снится что угодно,
Но расцветают прелести ее
Отнюдь не для такого проходимца!
Адам стоит в смущеньи. К Еве подходит цыганка.

Цыганка.
А, драгоценная! Земное чудо!
Покажь мне ручку, белую ладошку.
Дай расскажу, как счастлива ты будешь!
(Смотрит ей на руку.)
Жених твой близко, барышня моя.
Богатство, дети - вот что ждет тебя!
(Получает деньги.)

Люцифер (указывая на Адама).
Сестрица, а вот этого что ждет?

Цыганка.
Не вижу ясно… Голод иль петля.

Адам (Еве).
Не отворачивайтесь! Ваше сердце
Лишь для меня и создано!

Ева.
      Мамаша,
Не позволяй же…

Мать.
      Кликну полисмена,
Коль не отвяжетесь!

Ева.
      Он сам отстанет.
Ведь, в сущности, он нам не нагрубил!
Проходят дальше.

Адам.
Ужель из прозаического мира
Исчезла ты, поэзия святая?

Люцифер.
Отнюдь не так. Медовый пряник, танцы,
Букет цветов, зеленая беседка -
Она и есть! Не будь лишь столь разборчив,
И помечтать найдется кой о чем.

Адам.
Что пользы, коль везде корысть гнездится,
И нет уже порывов бескорыстных
Нигде кругом!

Люцифер.
      Порывы эти живы
Средь школьных парт, где жизнь еще хозяйкой
Не стала… Вот они идут, дружки!
Появляются несколько школяров.

Первый школяр.
Друзья, ликуйте! Плесень позади,
И чем-нибудь мы путным насладимся.

Второй школяр.
На волю! Ненавижу городской
Порядок чинный, торгашей презренных!

Третий школяр.
Затеем драку! Что еще сравнится
С такой мужской волнующей потехой!

Первый школяр.
Похитим девушек с колен солдатских.
Бой выиграв, трофеи отнесем
В лесок зеленый. Денег у нас хватит
На пиво и на музыку. Как пэры,
До вечера победой будем хвастать
Средь этих разрумянившихся рожиц!

Четвертый школяр.
Приятно филистерам досаждать!

Первый школяр.
Потуже стянем узы единенья!
Как только можем, будем веселиться
До той поры, пока не вдохновит нас
Отечество на подвит боле славный!
Уходят

Адам.
Живая сценка в этом дохлом мире!
Я чую в ней зародыш лучших дней!

Люцифер.
Но ведь во что зародыш разовьется,
Стряхнув с себя учебных классов пыль?
Два фабриканта, что идут навстречу,
Не из таких ли выросли юнцов?
Два фабриканта идут беседуя.

Первый фабрикант.
Как я ни бьюсь, а конкуренты давят.
Все за дешевкой гонятся. И должен
Я буду снизить качество товара.

Второй фабрикант.
Снизь плату за работу.

Первый фабрикант.
      Невозможно!
Сейчас уже бунтуют эти псы:
Мол, нечем жить им стало. И, быть может,
В их требованьях есть и доля правды,
Но кто же им велит жениться? Кто же
Велит иметь по шестеро детей!

Второй фабрикант.
Так надо их запрячь покрепче. Пусть
Работают до полночи. А сну
Пусть отдают лишь половину ночи,
Коль им не по карману видеть сны!
Уходят.

Адам.
Зачем ты мне их слушать позволяешь?
Куда же эта девушка исчезла?
А ну-ка, власть, Люцифер, прояви,
Чтоб мог я объясниться с ней!

Люцифер.
      Люцифер
Не тратит сил на вздор.

Адам.
      Вздор для тебя,
А для меня - весь мир!

Люцифер.
      Так получай!
Но слушайся меня и лгать не бойся,
Тогда она падет в твои объятья.
(Громко, так, чтоб услышала подслушивающая за их спиной цыганка.)
Вы поняли, милорд, как неприятно
Под маскою смешаться так с толпой?
А знали бы вот эти грубияны,
Что все четыре наших корабля
Из Индии приходят нынче в порт,
Так иначе б встречали нас!

Адам.
      Наверно!

Цыганка (в сторону).
Изрядно стоит эта весть.
(Адаму.)
      Позвольте
Сказать словечко. Скрытны были вы
И я вас наказала предсказаньем.
Не скрою, для меня все тайны явны -
Я с дьяволом дружу.

Люцифер (в сторону).
      Недоставало
Твоей мне дружбы, старая карга!

Цыганка.
Итак, приходят ваши корабли,
Но, кроме этого, по вас томится
Прекрасная девица!

Адам.
      Как ее
Заполучить?

Цыганка.
      Она почти что ваша!

Адам.
Она меня отвергла!

Цыганка.
      Потому
И будет вашей. Скоро убедитесь:
Она вернется. Вспомните гадалку!
(Уходит.)

Адам.
Люцифер, эта ведьма превзошла
Тебя!

Люцифер.
      О да! Блестяще, несомненно,
Ее чутье! Есть дьяволу замена!
Базарный лекарь появляется на тележке под звуки трубы и, окруженный толпой, останавливается посередине сцены.

Лекарь.
Эй, расступитесь все передо мною!
Моя глава покрылась сединою,
Пока природы тайные богатства
Я с неослабным рвеньем открывал!

Адам.
Чудак!

Люцифер.
      Забыл ты: хвасталась наука,
Когда ты ею тоже занимался,
Но нынче ей рекламы надо больше.

Адам.
Да! Я до этого не доходил!
Позор.

Люцифер.
      А, впрочем, он не виноват,
Что трусоват, и хочет он едва ли,
Чтоб над его могилой написали:
«Ex gratia speciali
Мortuus in hospitali».
Трудился ради всех он день и ночь,
3а что награду получить не прочь!

Лекарь.
Я потрудился для людского блага,
И вот успех блестящий: в этой склянке
Не что-нибудь, а жизни эликсир -
Омоложает он больных и старых.
Вот это принимали фараоны.
Вот этим был Танкред приворожен.
Вот эту мазь Елена применяла,
А вот и кеплеровский гороскоп.

Адам.
Итак, мы света в будущем искали,
А он - в былом!

Люцифер.
      Не чтится только явь,
Как нет величия людского в спальне.
И если кто женат уж десять лет,
Тот знает все веснушки у супруги!

Лекарь.
Эй, покупайте! Нечего скупиться,
Такого случая не повторится!

Голоса.
Давай сюда флакон волшебных чар!
- Какое счастье! - Редкостный товар!

Люцифер.
Народ! Нет веры больше у него,
А все ж бросается на волшебство!
Ева возвращается вместе с матерью, цыганка следует за ними, что-то нашептывая.

Ева.
Врешь! Знаем мы тебя.

Цыганка.
      Да провалиться
Мне, если вру. А этот господин
Он так в тебя влюблен, что хоть сегодня
Возьмет в метрессы. Точно герцогиня,
В его дворце ты будешь обитать,
Четверкой ездить на балы-приемы…

Мать.
Коль рассудить, так это в сотню раз
Разумней, чем завянуть под чепцом
В вонючей мастерской чеботаря…

Цыганка.
Глянь, как он смотрит, как тебя он ищет!

Ева.
И плохо делает, что не находит!
Изящны руки, барская осанка…

Мать.
Да и приятель у него не плох,
Хоть нос крючком и ноги кривоваты,
Но человек бывалый и степенный…
Пойду я, дочка. Лучше не придумать,
Чем вас оставить здесь наедине!

Цыганка (Адаму).
По вас красотка прямо умирает!

Адам.
Иду! Иду! О что за сладкий миг!

Цыганка.
А мне награда?

Люцифер (дает ей деньги).
      От него червонец,
А от меня рукопожатье!

Цыганка (взвизгнув).
      Ух,
Что за рука!
(Уходит.)

Люцифер.
      Замлела б ты от страсти,
Когда бы ведьмой вправду ты была.

Ева (Адаму).
Купите мне вот эти притиранья.

Адам.
А надо ль? Женственности колдовство
На личике твоем - вот притиранье,
С которым не сравняется ничто!
Лекарь уходит.

Ева.
О, вы любезны!

Адам.
      Жемчуг и алмазы
Я на твою прелестнейшую шейку
Повешу вовсе не для украшенья,
А потому что нет достойней места,
Где б им сверкать!

Ева.
      А вот и ювелиры!
Но не для бедных девушек все это!

Адам.
Посмотрим!

Люцифер.
      Не ходите. У меня
Случайно при себе такие вещи.
(Передает драгоценности, которые Ева с радостью рассматривает и примеряет.)

Ева.
Как хороши! На зависть!

Адам.
      Только брось
Сейчас же это пряничное сердце!

Ева.
Ах, если вам не нравится - могу!
(Бросает.)

Люцифер.
Я раздавлю его.
(Наступает ногой.)

Ева.
      Но что я слышу?
Иль только чудится мне этот крик?
По сцене везут приговоренного к смерти, толпа народа идет за тележкой.

Голос из толпы.
Скорей! Ведь я же говорил, что трус он!
Сопротивляется! За ним! 3а ним!

Адам.
Зачем толпятся?

Ева.
      Вешать будут! Славно,
Что здесь мы! Полюбуемся на казнь,
И драгоценностями щегольну я.

Адам.
А что он сделал?

Ева.
      А не знаю я!

Люцифер.
Не все ль равно? Но расскажу я все же:
Он на заводе Ловела работал.
И, ядовитым оловом отравлен,
В конце концов в больницу угодил.
Нужда к его супруге заглянула.
Сын Ловела сердечен был. Они
В конце концов друг другу приглянулись
И все забыли…

Первый рабочий.
      Веселей, приятель!
Ты мучеником кровью изойдешь,
Но имя мы твое увековечим!

Люцифер.
Муж вылечился - нету ни жены,
Ни места. И душа его восстала,
И стал он сыну Ловела грозить.
Сын Ловела пощечиной ответил,
А тот - ножом. И вот везут его,
А старикашка Ловел помешался.
При этих словах появляется обезумевший Ловел.

Ловел.
Врешь! Я в своем уме, я понимаю,
Что шепчет рана сына моего.
Возьми мои несметные богатства
И сделай так, чтоб я не понимал.
Пусть лучше обезумею!

Третий рабочий (приговоренному).
      Не бойся!
Когда-нибудь отмстим за все.

Первый рабочий.
      Достойней
Держись. Они злодеи, а не ты!
Приговоренного увозят, толпа уходит за ним.

Адам.
О, ужас! Как понять, кто больше грешен?
А может быть, лишь общество преступно
И пышно расцветают преступленья,
Где общество гниет?

Ловел.
      Да-да! Оно!
Возьми весь капитал мой, только б я
Не понимал, о чем мне шепчет рана!
(Уходит.)

Ева.
Пойдем, пойдем, а то займут места!

Адам.
Благодарю, судьба, что ты судьею
Меня не сотворила! Как несложно
Писать законы лежа на диване!
Легко и просто судит верхогляд,
И так непросто тем, кто смотрит в сердце,
Заглянет в каждый уголок его!

Люцифер.
Так без конца судилища бы длились!
Во имя зла зла не творит никто.
Не прочь сослаться на статью закона
Сам черт. И каждый в свой лишь верит опыт.
Законовед перерубает узел,
Запутавшийся так, чго не распутать
Его и сотням тысяч филантропов.
Тем временем они подходят к Тауэру, в одной из ниш которого висит священная картина.

Ева.
Дружок, постой! Дай прикреплю букетик
К святой картине!

Люцифер (шепчет).
      Не давай! Иначе
Мы пропадем!

Адам.
      Невинное дитя!
Ей запрещать не стану!

Ева.
      Я привыкла
Картине этой с детства поклоняться.
Единый миг! Бегом мы наверстаем
Упущенное…
(Прикрепляет букетик к картине, но он внезапно вянет, а драгоценности, падая с ее шеи и рук, превращаются в разбегающихся ящериц.)
      Боже! Что такое?

Люцифер (Адаму).
Я предостерегал тебя!

Ева.
      Спасите!

Адам.
Спокойно, милая! Ведь люди смотрят!
Получишь драгоценности богаче!

Ева.
Прочь от меня! Спасите! О, спасите!
Два фокусника с дряхлой ведьмой злой
Над честной девушкою надругались!
Собирается народ, появляется цыганка в сопровождении полисменов.

Цыганка.
Вот дали мне фальшивую монету -
Расплавилась в руке.

Люцифер.
      А может быть,
Твоя рука повинна, а не деньги?
Пойдем, Адам. Здесь не повеселишься!
Скрываются в Тауэр и, пока внизу нарастает сумятица и собирается народ, вновь появляются на вершине башни.

Адам.
Я обманулсл вновь. Я думал, стоит
Лишь опрокинуть призраки былого
И силам дать соревноваться вольно…
Изъял я из машины главный винт,
Ее скреплявший, то есть благочестье,
И заменить забыл винтом покрепче.
Соревнованье разве, если с саблей
Идут на голых, невооруженных?
И что за независимость, коль сотни
Обречены на голод, если только
Перед одним не гнутся? Это - драка
Собак над костью. Общества такого
Хочу, чтоб не карало бы оно,
А защищало! Чтобы ободряло,
А не пугало. Общие усилья,
Согласно указаниям науки,
И над порядком бодрствующий разум -
Вот что мне мило! В сей грядущий век,
О Люцифер, веди меня. Я знаю,
Он недалек!

Люцифер.
      Тщеславный человек!
Поскольку глаз твой столь несовершенен,
Внизу ты видишь лишь толпу растреп
И думаешь, что нет усилий общих
И мастерская жизни в беспорядке.
Узри хотя б на миг духовным взором,
Какая там работа происходит
Для нас, а не таких, как ты, ничтожеств!
Темнеет. Ярмарка превращается в скопище людей, роющих посреди сцены зияющую могилу. Люди танцуют вокруг нее, а затем друг за дружкой прыгают туда - кто молча, а кто с выкриками.

Хор.
Так бей же! Пусть звенит кирка!
Сегодня делать успевай!
Хоть и за много тысяч лет
Творения не завершишь!
Одно - что гроб, что колыбель,
Они всегда возьмут свое.
И кто в могилу нынче пал,
Восстанет завтра из нее.
Раздается погребальный звон.
Вот зазвучал вечерний звон.
Свершил свое - и на покой!
Кто утром будет пробужден,
Тот вновь начнет свой труд большой!

Марионеточник.
Комедией всех веселя,
Не веселился только я.

Кабатчик.
Все выпили вино и пиво,
Желаю отдыхать счастливо!

Девочка.
Фиалки вы мои купили,
Цвесть новым на моей могиле!

Цыганка.
Те, кто хотели знать, что будет,
Теперь глаза в испуге жмурят!

Ловел.
Богатство не дало мне счастья -
Бесплатно отдохну сейчас я!

Рабочий.
Прошла неделя, и в субботу
Я отдохну после работы!

Школяр.
Прекрасным сон был, пробужденье -
Печальным; о, продлись, виденье!

Солдат.
Я думал все мне нипочем, а вот
В сей скверной яме смерть меня и ждет!

Блудница.
Хмель улетел и краски все тусклей.
О, здесь так холодно! Л там, внизу, теплей?

Приговоренный.
Мой прах в цепях, но чуется мне весть:
Иной закон за сим порогом есть!

Лекарь.
Всезнаньем похвалялись чуть не все мы;
Теперь перед действительностью немы!

Ева.
Зачем зияешь, бездна, предо мной?
Не мни, что ночь твоя меня пугает -
В ней только прах земной, а я тебя
Перешагну в сияньи ореола.
Дух юности, поэзии, любви
Мне путь откроет в вечную отчизну,
Земное счастье лишь моя улыбка.
Слетевшая на чье-нибудь лицо!
(Сбросив плащ и вуаль, возносится, просветленная.)

Люцифер.
Адам, ты узнаешь ее?

Адам.
      Ах, Ева!