Константинополь, базарная площадь, несколько слоняющихся граждан. Посредине - дворец, справа - монастырь, слева - роща. Адам во цвете лет, в образе Танкреда, входит вместе с другими рыцарями во главе возвращающихся из Арии крестоносцев. Они идут с распущенным стягом под барабанный бой. Люцифер - в образе оруженосца. Вечер, затем ночь.

Первый гражданин.
Ну, вновь явилась варварская рать!
Бежим домой ворота запирать,
Не то опять грабеж у нас начнется!

Второй гражданин.
И спрячем женщин; дикая орда
Познала сладострастие сераля.

Первый гражданин.
И женщины узнали о правах
Победоносных воинов!

Адам.
      Постойте!
Зачем бежите вы от нас? Ведь вот
Священный символ! Всех он нас ведет
К единой цели! В Азию носили
Мы светоч веры и любви ученье,
Чтоб вновь воспринимали благодать
Отступников мильоны, средь которых|
Качались ясли нашего спасенья.
Ужель у вас любви к нам нет?

Первый гражданин.
      Слыхали
Такие речи мы, но вслед за ними
В окошки к нам летели головешки!
Расходятся.

Адам (рыцарям).
Вот видите проклятые плоды
Того, что оказался стяг священный
В руках у всевозможных проходимцев!
Они, играя на страстях народных,
Хотят пролезть в незваные вожди!
О рыцари! Покуда на мечах
У нас девиз: святое прославленье
Творца, защита женщин, честь, геройство,
До той поры мы призваны держать
В такой узде разнузданного беса,
Чтоб даже против воли он творил
Одни, одни лишь добрые деянья!

Люцифер.
Красиво оказано, Танкред. Но коль народ
Тебя вождем уж больше нс сочтет?

Адам.
Где дух, там и победа! Сокрушу!

Люцифер.
А если дух и в нем, в народе, будет,
Тогда ты снизойдешь к нему?

Адам.
      Зачем?
Не лучше ль до себя его возвысить?
Ведь не рвануться в бой лишь потому,
Что нет соратника, не мене стыдно,
Чем этого соратника отвергнуть,
Чтоб не делить добычи с ним.

Люцифер.
      Смотри,
Как низко пала славная идея,
Которой ради мученики гибли!
Неужто вправду все это зовется
Освобожденьем личности и братством?

Адам.
Э! Не глумись. Я вовсе не забыл
Ученья славного. Я жив ученьем этим!
В ком есть огонь священный - пусть дерзает.
И кто борьбой возвысится до нас,
Того охотно примем. Приобщаем
Одним прикосновением меча
Мы к ордену, но ордена святыню
Обязаны хранить мы, не взирая
На всю эту сумятицу, которой
Еще немало! О, пришел бы час!
Тогда лишь совершится искупленье,
Когда падут последние преграды.
Они падут! В том нет сомненья, ибо
Великим богом создан этот мир!
Но видите, как здесь нас принимают?
Мы сироты средь шумных горожан.
Придется лагерь нам раскинуть в роще,
Как мы привыкли делать средь неверных.
Эй, рыцари! Ступайте! Всяк в ответе
За свой отряд! Должны вы за порядком
Следить!
Крестоносцы располагаются лагерем в роще.

Люцифер.
      Как жаль, что снова породили
Твои великолепные идеи
Румяный с виду, но червивый плод!

Адам.
Ты ни на грош не веришь в добродетель!

Люцифер.
А если б даже верил, что в том толку,
Когда твой род не верит. Орден ставишь
Подобно маяку средь волн морских,
Но опрокинется он и погаснет,
И будет он тогда для моряков
Опасней вечно темного утеса.
Все, что живет, все, что приносит благо,
Все это гибнет, улетает дух,
А тело, будто бы дряная падаль,
Лишь мерзкие миазмы источает
В том новом мире, что растет кругом.
Такими вот былого великаны
Для нас и остаются!

Адам.
      Но покуда
Не распадется орден наш - проникнет
В толпу учение его святое.
И в этом суть!

Люцифер.
      Учение святое…
Проклятием учение такое
Становится под вашею рукою,
Ведь вы-то извратить его ловчитесь
И обстругать, остричь его стремитесь,
Пока не превращаете его
В безумие иль в тяжкое ярмо!
Хоть разум ваш людской понятий точных
Не терпит, всюду ищете вы их,
О гордецы, не на свою ль погибель!
Взгляни на меч! Сей меч побольше будь
Иль чуть поменьше - в нем все та же суть!
Найти конца ничто вам не поможет!
И где та точка, что предел положит,
Хоть чувствуется сразу же она,
Коль в общем перемена свершена?
А впрочем, разглагольствую я зря:
Возьми да оглянись вокруг себя!
Снова появляется несколько горожан.

Адам (горожанам).
Друзья! Отряд мой утомлен и просит
Убежища в столице христианской.
Надеюсь - и получит!

Третий гражданин.
      Коль узнаем,
Не хуже ли язычника любого
Ты, еретик!

Четвертый гражданин.
      Ответь, как произносишь
Ты это слово: «Гомоузион»
Иль «Гомоиузион»?

Адам.
      Не пойму…

Люцифер.
Как раз вот в этом и не признавайся!

Четвертый гражданин.
Он сомневается. Отступник явный!

Несколько голосов.
Уйдем от них! В домах запремся наших!
Проклятье тем, кто пустят их под кров!
Расходятся.
Из дворца выходит патриарх, в пышном облачении, со свитой, за ними следуют монахи, ведя закованных еретиков. Шествие замыкают солдаты и народ.

Адам.
Не верю, нет!… А что за властелин
Сюда идет заносчиво, спесиво?

Люцифер.
Сам патриарх, апостолов преемник.

Адам.
А эта мерзкая босая чернь,
Что узников злорадно провожает
С гримасами притворного смиренья?

Люцифер.
То - христиане-киники, монахи!

Адам.
Их не было на древних моих скалах!

Люцифер.
Но есть теперь! Увидишь! Ты же знаешь:
Проказа расползается не быстро.
И берегись, не задевай ты этот
Высокодобродетельный, а значит,
И нетерпимый люд!

Адам.
      Ах, неужели
Им все же добродетели присущи?

Люцифер.
Да! Нищета и самоотреченье,
Которому начало положил
Учитель твой, что на кресте был распят.

Адам.
Но этим искупил он целый мир,
А эти лишь кощунствуют над богом,
Бунтуют, милости его презрев.
Кто подымает против комара
Оружье, с коим ходят на медведя,
Безумен тот!

Люцифер.
      А если комара
Они считают за медведя? Разве
Они на это не имеют права?
Сочтя себя героями, ввергают
Всех жизнелюбцев в адскую геенну!

Адам.
Я, как Фома: и вижу и не верю!
Пойду, в глаза мороке этой гляну!
(Подходит к патриарху.)
Отец мой, мы за гроб святой воюем,
Но горожане ваши между тем
Не принимают нас к себе на отдых.
Устали мы. Могучий! Помоги!

Патриарх.
Нет времени такими пустяками
Мне заниматься, сын мой! Призван я
Во славу божью печься о народе -
Я должен осудить еретиков.
Они, подобно плевелам отравным,
Все множатся. Огнем мы и мечом
Их истребляем, ад растит их снова.
Но если вы воители Креста,
Зачем вдали искать вам сарацинов,
Когда вблизи опасней есть враги?
Вы подымитесь против их селений,
Убейте старцев, и детей, и женщин.

Адам.
Отец, неужто побивать невинных?

Патриарх.
Невинна и змея, пока мала,
Иль в старости, когда теряет зубы.
Так что ж, щадить ее?

Адам.
      Видать, ужасен
Их грех, который так разгневал церковь
Любви.

Патриарх.
      Любовь не в том, чтоб телу льстить,
А в том, чтоб душу приводить обратно
Мечом, а если надо - и огнем
К тому, кто говорит: «Не мир, но меч я
Несу!» Глумятся ереси сыны
Над таинствами Троицы святой,
Провозглашая Гомоузион,
Тогда как церковь догматами веры
Установила: Гомоиузион.

Монахи.
Сжечь их! Костер готов!

Адам.
      Друзья мои,
Пожертвуйте вы этой буквой «и»!
Ведь суть не в ней, а суть в презренье к смерти,
В сраженье за священный гроб госноден!

Старый еретик.
Не искушай нас, сатана. Мы кровь
Прольем за истинную веру там,
Где бог велит!

Монахи.
      Кичишься правой верой?
Ах негодяй!

Старый еретик.
      А разве все ж не с нами
Соборы Риминийский и другие?

Монахи.
Да, сбившиеся с правого пути!
Но знай, что на Никейском и других
Соборах, истинно благочестивых,
Установили нашу правоту!

Старый еретик.
Отступники! Ты эту брось мечту,
Нас переспорить. Или скажешь, есть
У вашей церкви хоть один отец
Такой, как Арии, или два Евсевья?

Монах.
А есть у вас такой, как Афанасий?

Старый еретик.
Где ваши мученики?

Монах.
      Их не счесть!

Старый еретик.
Лжемучеников, коих сатана
Всех искусил и всех обрек на гибель!
Вот вы и есть Великий Вавилон,
Блудница из писанья Иоанна,
Которая с лица земли исчезнет.

Монах.
А вы и есть дракон тот семиглавый,
Антихристы, по слову Иоанна!
Вы дьяволопоклонники и плуты.
Изменники!

Старый еретик.
      Разбойники вы, змеи,
Чревоугодники и блудники!

Патриарх.
Прочь, прочь их! Мы и так уж запоздали!
Во славу божью - всех их на костер!

Старый еретик.
Во славу божью -в том ты прав, злодей!
Во славу господа да гибнут жертвы!
Вы сильны, вы творите произвол,
Но справедливы ли - рассудит небо.
Грехи земные ваши сочтены,
Из нашей крови вновь бойцы родятся.
Жива идея! Зарево костра
На будущее отблеск свой отбросит!
Пойдем, друзья, на славную погибель!

Еретики (поют хором).
1. Боже, боже мой, внемли мне: для чего ты оставил меня,
Далеки от спасения моего слова вопля моего.
2. Боже мой! Я воплю днем и ты не внемлешь мне, ночью - и нет мне успокоения!
3. Но ты, святый!…
(XXI псалом)

Монахи (хором прерывают).
1. Вступи, господи, в тяжбу со всеми тяжущимися со мной, побори борющихся со мной.
2. Возьми щит и латы и восстань на помощь мне.
3. Обнажи меч и прегради путь преследующим меня.
(XXXIV псалом)
Тем временем патриарх со свитой уходит. Несколько монахов с грамотами в руках смешиваются с толпой крестоносцев.

Люцифер (Адаму).
Что ж ты молчишь и почему дрожишь?
В трагедии комедия сокрыта.
Развеселись!

Адам.
      О горе, не шути!
Как можно ради одного лишь «и»
Идти на смерть с решимостью такою?
И что ж тогда возвышенно, прекрасно?

Люцифер.
То, что других смешит! Ведь шаг один
От одного понятья до другого.
Лишь голос сердца может сделать выбор
Меж нами, и таинственный судья -
Сочувствие: оно обожествит,
Коль не убьет насмешкой!

Адам.
      О, зачем же
Мне довелось увидеть эту мерзость,
Возню вокруг священного писанья,
Смертельный яд, искусно извлеченный
Из самого прекрасного цветка?
Цветок святейший этот знал я в пору
Младенчества гонимой нашей веры!
Какою же загублен он злодейкой?

Люцифер.
Злодейка эта не сама ль победа,
Которая людей разъединяет,
Выращивая сотни интересов.
Беда же род людской объединяет,
Рождает мучеников, да и силу,
Как видно, придает еретикам!

Адам.
И в самом деле, бросить бы свой меч
Да отступить под сень родных дубрав,
Где и доныне противостоят
Отраве сей изнеженной эпохи
Мужская честь, простой и честный нрав.
Но шепчет тайный голос, что обязан
Эпоху эту обновить я!

Люцифер.
      Зря
Стараешься! И никогда не сможешь
Ты личность против времени вести.
Порыв эпохи мчит нас либо топит,
И личности - пловцы, а не вожди.
А летописцы звание великих
Дают лишь тем, кто действенен и кто
Понятий новых не творит, а только
Свой век понять способен. Ведь заря
Восходит не от криков петушиных,
А петухи кричат, зарю встречая!
Те, кто в цепях спешат принять мученье,
Глумленьем провожаемые, видят
На пядь вперед побольше остальных!
Они умрут за новые идеи,
За все, что много позже их потомки
Вдыхать беспечно будут с пылью улиц…
Но лучше ты на лагерь свой взгляни!
Чего там бродят грязные монахи?
Что за базар затеяли они?
И почему они руками машут,
О чем толкуют?

Монахи (среди крестоносцев).
      Воины, купите
Вот эту книжку, сборник отпущений!
Он все сомненья ваши разрешит!
Здесь сказано, сколь много лет в аду
Томятся вор церковный, лжесвидетель,
Прелюбодей, убийца. Посмотрите,
Какой ценою может богатей
От года муки адской откупиться
За двадцать с чем-то сольдов! А бедняк
Всего три сольда платит. Нету денег -
Так можно откупиться бичеваньем!
Купите эту книжечку, друзья!

Крестоносцы.
Давай сюда! Сюда, святой отец!

Адам.
По покупателям и продавец!
(Люциферу.)
Вот подлый торг! Вынь меч, гони xaпyг!

Люцифер (смущенно).
Прости, но сей монах мой старый друг,
И я отнюдь не чужд такому миру.
Коль слава господа пошла здесь в гору,
Карабкаюсь я в гору вместе с богом,
И только ты отстал от нас немного!
Ева в образе Изоры и Елена, ее служанка, с воплями бегут к Адаму, преследуемые несколькими крестоносцами, которые тут же разбегаются.

Ева (рухнув к его ногам).
Спаси, о рыцарь!

Адам (поднимая ее).
      Дама, успокойся!
Никто не тронет. Что за чудный взгляд!
Как хороша! Поведай, что случилось?

Елена.
Пошли природой наслаждаться в сад,
Беспечно опустились мы на травку,
Сидели, подпевая соловью,
И вдруг увидели, что за кустами
Глаза мужские похотью горят.
Мы - в бегство. А четыре крестоносца,
Доспехами своими грохоча,
Чуть не настигли нас.
(Падает без чувств.)

Адам.
      Не знаю, право,
И пожелать ли, чтоб очнулась ты?
А вдруг уйдешь подобием мечты!
Ужели может быть людская плоть
Такой божественной и одухотворенной?

Люцифер.
Плоть одухотворенная! Не может
Судьба карать безумца тяжелей,
Чем, воплотив все то, что он, влюбленный,
Мог приписать возлюбленной своей!

Адам.
Мне кажется, я знал тебя когда-то -
Стояли мы у божьего престола!

Люцифер.
Прошу вас помнить ради всех святых:
Любовь весьма приятна для двоих,
Для третьего - отчаянно безвкусна!

Адам.
Очнулась! Слава богу, улыбнулась!

Ева.
О рыцарь, как тебя благодарить!

Адам.
Твои слова мне лучшая награда!

Люцифер (Елене).
Награда скудная. Но от тебя и взгляда
Не получил я!

Елена.
      А за что дарить?

Люцифер.
Ты что же думаешь, сей славный рыцарь
Спас и тебя? Тщеславна ты, как вижу!
Спас рыцарь барышню, а не служанку.
Служанку выручил оруженосец!

Елена.
А что за польза? Коль благодарить -
Так тем же, от чего я спасена,
А если мне неблагодарной быть,
И это - грех! Но, кстати говоря,
Те четверо собой недурны были…

Адам (Еве).
Куда же проводить тебя?

Ева.
      А вот
Здесь перед нами монастырский вход.

Адам.
Вход в монастырь? Но этот монастырь
Ведь не укроет от меня надежды?
Дай мне свой знак, я прикреплю к кресту,
Покуда он зовет меня сражаться.
Твой знак напомнил мне о чудной грезе,
Чтоб терпеливо ожидал я годы,
С конца которых машет мне награда!

Ева.
Вот лента…

Адам.
      Лента, черная как ночь?
Нет! Дай мне знак надежды, а не горя!

Ева.
Таков мой знак. Другого не имею
В монастыре надежда не растет!

Адам.
Как и любовь. Но там, где ты, о дева,
Всегда любовь! Я вижу по одежде,
Что ты ведь не монахиня еще!

Ева.
Не мучь меня вопросами своими,
От них, я вижу, скорбь твоя растет.

Люцифер.
Итак, сия стена тебя укроет?

Елена.
Да! Но не в море я закину ключ.

Люцифер.
Как жалко! Про такой прискорбный случай
Элегию бы мог я накропать
Прекрасную!

Елена.
      Поди ты с глаз, насмешник!

Люцифер.
А что? Великолепная идея -
Нырнуть мне в море за твоим ключом!

Елена.
Да не хочу я этого!

Люцифер.
      Ныряю!
Ты погляди: уж точит на меня
Свой страшный клык чудовище морское!

Елена.
Вернись, вернись, не то помру от страха!
Уж лучше ключ мой будет там, в оконце!

Адам (Еве).
Скажи хотя бы, как тебя зовут,
Чтоб знал, кого мне поминать в молитвах,
Коль от тебя мне дозволенья нет
Делить с тобою здесь всю тяжесть бед!

Ева.
Молитвы более под стать монашке…
Зовусь Изорою. А ты, мой рыцарь?

Адам.
Зовусь Танкредом.

Ева.
      Бог с тобой, Танкред!

Адам.
Помедли же, не уходи, Изора!
Дабы не проклял я за этим вслед
И собственного имени, тобою
Впервые названного на прощанье!
О краткий миг! Как мне продлить его!
Неужто эту горькую загадку
Не разошью я драгоценной нитью
Твоей судьбы?

Ева.
      Так слушай мой рассказ:
Отец мой тоже крестоносцем был.
И вот однажды ночью лютый враг
С огнем и криками напал на их стоянку,
И не было надежды на спасенье.
Отец мой дал обет Марии-деве,
Что если уцелеет, то меня
Ей посвятит. Он уцелел, вернулся.
Обет отца должна исполнить я.

Адам.
Ах, воплощение любви чистейшей!
Но как же, богородица святая,
Ты в сокрушении не отвернулась
От клятвы святотатственной такой,
В проклятье превратившей милость неба
И добродетель превратившей в грех!

Елена (Люциферу).
А ты нe хочешь знать мою судьбу?

Люцифер.
Все знаю: ты любила, обманулась
И вновь любила, но уже сама
Обманывала и опять любила.
Герой наскучил, и пустое сердце
Ждет не дождется нового жильца!

Елена.
Ого! Видать, сам черт в тебе сидит.
Но все ж ты скромен, коль не различаешь,
Что снова сердце занято мое!

Люцифер (Адаму).
Пойдем же, как не в силах ты расстаться
С Изорою, так и своей победы
Откладывать я больше не могу.

Адам.
Изора! Каждым словом грудь мне жаля,
Хоть поцелуем подсласти их яд!

Ева.
Дала обет я, рыцарь. Что ж ты хочешь?

Адам.
Но кто мне запретит любить тебя?

Ева.
Ах, как мне позабыть тебя, счастливец!
Я ухожу. А то иссякнут силы!
Господь с тобой! Увидимся нa небе!

Адам.
Господь с тобой. Тебя я не забуду.
Ева входит в монастырь.

Елена (в сторону).
Ах, трус! Неужто все самой мне делать!
(Вслух.)
Не в море, а в окошке будет ключ!
(Следует за Евой.)

Адам (опомнившись).
Пойдем же!

Люцифер.
      Поздно! Видишь, как безумен
Ваш род! То принимает женщину он
Лишь за орудие страстей животных,
И грубою рукою он стирает
С ее лица поэзии пыльцу,
Лишив себя цветов любви нежнейших;
А то в богиню женщину возводит,
И за нее с соперниками бьется,
И зря исходит кровью он, покуда
Ее лобзания бесплодно вянут.
Что ж он не видит и не уважает
В ней женщину, в кругу определенном
Ее призванья женского?
Совсем темнеет, поднимается луна. Ева и Елена - у oконца.

Ева.
      С какой
Глядел он страстью! Как он трепетал!
Такой герой - дрожал передо мною!
Но добродетель женская и вера
Велят мне, чтобы выстрадала я
Свое несчастье жертвенно и свято.

Елена.
Как дивно безрассуден женский пол!
Коль с предрассудками он порывает,
То, яростно гонясь за сладострастьем,
Он всякое достоинство теряет
И в грязь летит, достоин лишь презренья.
А то, дрожа пред собственною тенью,
Дает увянуть прелестям своим
Бесплодно - ни себе и ни другим!
Тут средний путь бы взять! Чему вредит
Путь приключеньиц, нежность отношений,
Порою даже и вполне приличных.
Ведь женщина живет не только духом!

Ева.
Елена, глянь: он все еще стоит?
Не мог он так легко уйти отсюда.
Хотя б словечко вымолвил еще!

Адам (Люциферу).
Взгляни на окна. Нет ли там Изоры?
О господи! Хотя бы раз еще
Увидеть стройный стан ее. Изора!
О, не сердись, что я остался здесь.

Ева.
Ушел бы - стало лучше б нам обоим!
Сердечным ранам заживать легко,
Коль их не бередить для новой боли!

Адам.
Как будто бы огромнейшее сердце,
Ночная эта бьется тишина,
Где только нам любовь запрещена!
Ты не боишься ей очароваться?

Ева.
Все это для меня как будто сон;
Он, может быть, пришел со мною с неба -
Напев прекрасный льется с вышины,
И духи, улыбаясь из листвы,
Мне посылают братские лобзанья,
Но нам, Танкред, не скажут уж ни слова.

Адам.
А почему? Мешают злые стены?
Неужто с ними справиться не в силах
Я, бравший города у басурман?

Люцифер.
Не справишься! Защитник этих стен,
Дух времени, сильней тебя!

Адам.
      Но что там?
На заднем плане загорается костер.

Еретики (хором поют вдали).
21. Избави от меча душу мою и от псов одинокую мою.
22. Спаси меня от пасти льва и от рогов единорогов, услышав, избавь меня.
23. Буду возвышать имя твое братьями моими, посреди собрания восхвалять тебя.
(XXI псалом)

Ева.
Помилуй, боже, грешников!

Адам (с содроганием).
      Как жутко!

Люцифер.
Ты слышишь: ваша свадебная песня!

Адам.
Пусть так. Я все равно не побоюсь!
Сражусь я с кем угодно за тебя!

Монахи (хором издали).
26. … да облекутся в стыд и позор все величающиеся надо мною.
27. Да радуются и веселятся желающие правоты моей и говорят непрестанно: да возвеличится Господь, желающий мира рабу своему.
(XXXIV псалом)
С началом хорового пения Адам, подошедший было к воротам монастыря, снова останавливается. На монастырской башне кричит сыч, по воздуху проносятся ведьмы, а перед воротами встает из земли скелет и, грозя, останавливается перед Адамом.

Ева (захлопнув окно).
Господь помилуй!

Скелет.
      Прочь от врат священных!

Адам.
О ужас! Кто ты?

Скелет.
      Я - прямой участник
Объятий всех твоих и поцелуев!

Ведьмы (с хохотом).
Пожнешь ты горечь, сладость сея!
Заставь голубку возлелеять змея!
Изора, мы тебя зовем!

Адам.
      Что за кошмар?
Вы изменились или же я сам?
Когда еще вы только улыбались,
Я знал вас. Что здесь - греза? Что здесь - явь?
От ваших чар ослабевают руки.

Люцифер.
Случайно в очень милую компанию
Я затесался. Только ей и грезил!
О чинные прелестнейшие ведьмы,
Превосходящие своим нахальством
Всех голых нимф! Соратница моя,
Смерть, показавшая карикатурно
Холодной добродетели черты,
Чтоб сын земли ее возненавидел!
Привет вам всем! Жаль, некогда мне с вами
Болтать всю ночь.
Видения исчезают.
      Танкред! Восстань, Танкред!
Твоя любовь захлопнула оконце,
Зачем торчим мы тут? Холодный ветер
Тебя, пожалуй, наградит подагрой.
Сейчас придет Елена. Как мне быть?
Ведь не пристало дьяволу любить.
Любя, в посмешище он превратится
И потеряет власть свою. Как странно,
Что человек с горячею душою
Томим любовной жаждой, чтоб обресть
Лишь муку. Черт же с хладною душою
Едва лишь может избежать любви!

Адам.
Мы к новой жизни, Люцифер, пойдем!
Я в бой вступил идей священных ради,
Но встретил лишь проклятье в этих жалких
Людских понятиях. Во славу божью
Они приносят в жертву человека,
А человеку вовсе не под силу
Осуществить мечты мои. Мечтал я
Облагородить страсть, но заклеймил
Ее греха печатью. Положил я
Начало чести рыцарской, она же
Вонзила меч мне в сердце. Прочь отсюда!
Прочь! В новый мир! Я показал уж ясно,
Чего я стою в битвах и невзгодах!
И без стыда могу свой пост покинуть!
Не стану больше я воодушевляться,
Пусть этот мир сам движется как знает -
Не буду направлять его зубчаток!
К их спотыканьям стал я равнодушен.
Я утомился. Отдохнуть хочу.

Люцифер.
Попробуй! Но не верю, что твой дух
И сила беспокойная дадут
Тебе покой. Адам, идем за мной!